Вдруг осознала, что кресло у начальника гораздо удобнее, чем мое в приемной, а стол, заваленный документами, такой мягкий…

ГЛАВА 10

Просыпаюсь утром в невероятно мягкой постели, застеленной светло — сиреневым, поблескивающим на ярком утреннем солнышке бельем. Ничего не понимаю. Где я? Выспалась, как давно не высыпалась, и меня не будил назойливой мелодией будильник на телефоне.

Так. Еще раз. Где я? Где мой телефон? Который сейчас час?

Заглянула под одеяло. Паника усилилась. На мне надето только белье и блузка, а все остальное исчезло.

Так. Ну, я точно помню, что уснула у Гайне за столом. Значит, логично предположить, что я до сих пор у начальника. Огляделась.

Симпатичная светлая комната. Обставлена модно и красиво. Одежду свою нашла аккуратно сложенной на стуле, а телефон, покопавшись чуть позже в своей сумке, что тоже оказалась около стула, нашла в одном из кармашков. Проверка показала, что мне звонили папа, Наталья, Анрей и будильник, но я ничего не слышала. Папа звонил три раза, Наталья пять раз, а Андрей вообще шестнадцать.

Да… Андрей еще и всю ночь писал мне какой‑то явно нетрезвый бред. Поначалу смысл сообщений сводился к тому, какая я дура и что это он меня посылает далеко и надолго. Ближе к утру Андрей вдруг озаботился, где я есть и почему не отвечаю, нехорошая такая, с каждым новым сообщением текст письма становился все более взволнованным, а к девяти утра Радов так и вовсе запаниковал, спрашивая, почему я и Гайне на работе не появляемся. К слову, сейчас уже время близится к десяти. Действительно, почему?

Оказалась, что у спальни, в которой я оказалась, есть личная ванная комната. С интересом оглядела джакузи, но мыться не полезла. Быстро привела себя в порядок, умылась и оделась. У блузки, после проведенной в ней ночи, вид непотребный. Хорошо, что есть пиджак.

С большой осторожностью выглянула из комнаты. Оказалось, под дверью меня терпеливо дожидалась Шармель, и только я открыла дверь, она просочилась внутрь, став тереться об ноги и проситься на ручки. Взяла к себе котенка и пошла дальше.

Пройдя по пустынным коридорам, вышла в итоге на знакомую мне кухню, где нашла, наконец, людей. Анна ругается с каким‑то мужчиной, и, судя по одежде, это повар. От этой парочки прямо искры летят. Спорят, стоя над большой кастрюлей, о том, кажется, как правильно варить суп. Еще на кухне за большим кухонным столом сидят насупленный Михаил, жующий большой кусок пирога, и водитель Виктора — Игорь Семенович, мужчина весьма аккуратно и быстро поедает мясо с овощами.

— Ой! Лерочка пришла. Проходи, садись. Кушать будешь?

— Доброе утро. А вы не знаете, где сейчас Виктор Эдуардович?

— Дома, у себя в кабинете, отчего‑то не поехал сегодня на работу. Ты лучше покушай сначала, а потом иди к нему, а то наверняка работой загрузит, не спросив, позавтракала ты или нет.

Доводы Анны показались мне разумными, и в итоге я съела омлет и выпила вкусный свежевыжатый сок.

— Хорошо спала? — заботливо поинтересовалась Анна.

— Да, а что?

— Я вчера травки полезные решила в чай добавить, пока наш повар Петр не видит. Чтобы сон хороший крепкий был, да нервы поспокойнее, а то что‑то наш Виктор Эдуардович совсем спать перестал, все работает и работает. Чего только столько работать? Жить‑то когда? А я матери Виктора Эдуардовича обещала за ее сыночком присматривать. Петр не любит, когда я в его готовку лезу, и мои народные рецепты не признает. А зря.

— A — а, понятно. Я, похоже, так крепко спала, что даже будильника не услышала, — и того, как меня перенесли и раздели, не почувствовала, что меня очень злит и раздражает. При этом мне даже все равно, кто именно это сделал. Здесь все мне не настолько близкие люди, чтобы проводить подобные манипуляции. Я, кстати, за Петра. Мало ли, что там за травки Анна подсыпает.

Шармель предпочла остаться со мной и вполне удобно устроилась на плече.

Без препятствий дошла до кабинета Виктора и постучалась. Получила разрешение войти.

Мой начальник, вполне бодрый и уже одетый с иголочки, обнаружился на диване за чтением какой‑то книги.

— Доброе утро, Виктор Эдуардович.

— Доброе, Валерия Николаевна. Сегодня у меня намечена поездка в Германию. Вы летите со мной. В аэропорт выезжаем через полтора часа. Вернемся поздно ночью. Пока можете быть свободны и собрать все необходимые вещи. Вы будете в качестве моего помощника на деловой встрече, также мы побываем на благотворительном вечере. Вам понадобится платье — деньги на его покупку я вам выделил и уже перевел на карту. Насколько мне известно, рядом с нашим домом есть несколько бутиков с женской одеждой, постарайтесь успеть подобрать себе… достойное платье.

Что?! Какое платье?! Какая поездка?

— Виктор Эдуардович, но вы не предупреждали об этой поездке.

— Если бы вы заглянули в мой график, который вам я выдал вчера, то были бы в курсе, — сухо ответил мне начальник, явно намекая на то, что его задание я не выполнила — я это как раз на ночь себе оставила.

— Боюсь, я могу не успеть…

— Значит, успеет кто‑то другой, — вновь сделал мне непрозрачный намек шеф. Понятно. Увольнение, в случае чего, не за горами.

Стоило мне выйти из кабинета, и я помчалась сначала к себе, чтобы собрать сумку со всем необходимым, на прощание чмокнув котенка в нос. Я лечу в Германию! Кто бы мог подумать.

Вот только Гайне огорошил меня новостями, и я забыла узнать, кто же все‑таки меня спать уложил, и почему было просто не разбудить.

Надо позвонить Андрею и папе обязательно, но пока нет времени.

И тут новый звонок от Радова, как раз тогда, когда я спешно натягивала удобные балетки, чтобы идти в магазин. Надо взять трубку, а то ведь замучает звонками.

— Алло.

— Лера! Ты почему мне не отвечаешь?!

— Не поверишь. Спала.

— Где ты?

— Собираюсь. У моего начальника намечена на сегодня длительная деловая поездка, он берет меня с собой. На работе сегодня не появлюсь, но это тебя волновать не должно.

— Так. Не говори со мной в таком тоне, — отчеканил Андрей. — Когда ты вернешься?

— Поздно.

— Завтра на работе появишься?

— Да.

— Отлично.

Радов повесил трубку. Мне стало как‑то очень неуютно. Боюсь представить, что ждет меня завтра на работе.

Но делать нечего, побежала выбирать себе «достойное платье».

Не знаю уж, насколько достойное я выбрала себе платье… Спустя час, проведенный в примерочных, продавщицы мне дружно порекомендовали из всей перемеренной мной одежды взять платье вызывающего красного цвета, обтягивающее фигуру, как перчатка, с силуэтом — рыбкой.

Платье действительно очень красивое и мне идет невероятно, но, на всякий случай, купила еще одно, попроще и менее приметное, с куда более спокойным серым цветом. Благо, выделенных начальником денег хватило. Надену сначала красное. Если босс будет сильно против, то переоденусь.

Плохо, что из украшений у меня одни мамины сережки, которые я ношу, не снимая, с тех пор, как проколола уши, и золотая цепочка с небольшим кулоном — подарок папы на день рождения. Но ничего, надеюсь, сойдет. У меня нет столько денег на карточке, чтобы бежать в ювелирный магазин.

Сумела уложиться в положенное время и в назначенный час села вместе с Гайне в его автомобиль.

— Все документы взяли? — уточнил меня у меня мужчина.

— Да, — в нашей компании в обязательном порядке загранпаспорта заставляют оформлять с отметками обо всех доступных визах. Так что чудовище в курсе, что у меня есть все необходимые документы. Совсем недавно папе предложили сделать выставку работ его и еще нескольких современных российских художников в Европе, мы собиралась брать отпуск и лететь вместе с ним, чтобы помочь, но в итоге все расстроилось. Папе в последний момент отказали, взяв вместо него другого молодого амбициозного художника, быстро ставшего очень популярным. Это сильно подкосило отца, и с тех пор он все больше закрывается у себя в мастерской, но вот картин что‑то стало наоборот меньше.