Фарт. По следам друзей. Часть II

Пролог

Сознание медленно выплывало из темноты небытия, куда Романа кинул удар неизвестного военного. Перед глазами висела какая-то муть, а сквозь шум в ушах начали проступать негромкие звуки, через пару секунд оформившиеся в человеческую речь. Как он понял, рядом разговаривали двое. Роман прислушался, не открывая глаз. Предмет разговора показался ему странным.

— Может, снова Рок?

— Не думаю, что давать ему имя мертвеца — это хорошая затея. Вдруг кончит так же.

— Ну, а какое тогда?

— Да не знаю я! У меня в этом направлении фантазия не работает!

— А в каком работает?

— В направлении баб!

— Ну, тут мы все великие фантазеры… Так… Он вернулся из мертвых. Кто там возрождался? Феникс?

— Бабское имя какое-то.

— Блин, на тебя не угодишь! Это… Как там чувака из библии звали, которого Иисус из мертвых поднял?

— Лазарь? Да не… Вроде, слышал я уже о Лазаре. И вообще, чего ты к загробной теме прицепился?

— Блин! Ну, а какое тогда?!

— Так. Давай посмотрим, что у него за дар будет, может, к нему прицепим. Пока пускай побудет Романом.

— Ну, ладно… В Клин повезем?

— В этом стабе все равно знахарей нет. Тем более, как мне рассказали в Клине, Факир очень неплох в дарах. Так что да. Заодно и дар оформиться успеет.

— Добро. Как он там?

— Да очнулся уже минут пять назад. Делает вид, что до сих пор без сознания, и подслушивает.

Роман понял, что его раскрыли, и под хохотки открыл глаза. Те же военные. Маски задрали. Оба чем-то неуловимо похожи друг на друга. Не формой и экипировкой — это у них одинаковое. А именно выражением лиц, глазами. По работе Роман был вынужден общаться с большим количеством народа, и в людях научился разбираться. Перед ним сидели два жестких, целеустремленных человека. А такие глаза он видел у людей, побывавших на войне. Которые не раз смотрели в лицо смерти и готовы были убить не задумываюсь ни на секунду. Глаза убийц.

— Привет. — сказал тот, что постарше. По голосу Роман узнал человека, который угостил его кулаком — Твое имя нам известно. Ты Роман. Мое имя Фарт. И это не кличка, не погоняло, не позывной. Это именно имя.

— Геракл. — представился тот, что помоложе.

— У тебя сейчас в голове сотни вопросов. И ты, со временем, получишь на них ответы. — продолжил Фарт — Для начала, я хочу, чтобы ты уяснил самое главное. Мы — не враги. Мы — друзья. Понимаю, друзья не начинают знакомство с удара в лицо. Но поверь, это было сделано для твоего же блага. Тебя нужно было как можно быстрее эвакуировать с кластера. Добровольно ты бы не побежал. Стал бы задавать вопросы. Тянуть время. И в итоге мы бы дождались ИХ. Кого их? Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Держи бинокль. Да, да. Это бинокль. Кнопки приближения и отдаления. Другие пока тебе не нужны. Подойди к окну, только не высовывайся, спрячься за подоконником и посмотри, что творится снаружи. Геракл, прикрой.

Роману вручили прибор, больше похожий на цифровой фотоаппарат, чем на бинокль, и отвели к выбитому окну. Он обратил внимание на помещение, где находится. Судя по всему — типовая квартира. Но такое впечатление, будто тут война прошла, с применением артиллерии. Все разломано, разбито, валяется кучами хлама. Но как только он выглянул в окно — мигом забыл о странной квартире.

Это было невероятно. Это было невозможно! Этого просто не могло быть!!! И тем не менее, он смотрел на это своими собственными глазами.

Перед ним был кусок, именно кусок его родного поселка городского типа. Не очень большой. Часть его улицы. На которой творилось невообразимое. Там устроили кровавую вакханалию ожившие ночные кошмары. Персонажи третьесортных фильмов ужасов. Воплощенная в плоть фантазия шизофреника. Монстры. А еще Роман понял, что подсознательно вызывало его беспокойство с того самого момента, как он очнулся. Шум. Скрежет раздираемого металла автомобилей. Звон разбитых окон. Грохот обрушенных стен. И крики. Многоголосый вой из сотен глоток заживо съедаемых людей. А также непрекращающееся урчание из пастей монстров.

Вот Лариска, соседская пятнадцатилетняя девчонка стремглав несется по улице. Сзади появляется монстр, похожий на русскую борзую, только без шерсти и размером с теленка. В два прыжка догоняет ребенка, прыгает на спину и склоняется над ней. Во все стороны полетели кровавые ошметки.

Вот Семен Петрович. Славный охотник. Успевает выстрелить из своей верной двустволки в очередного монстра. Помесь гориллы и крокодила, но уже размером с микроавтобус «Газель». Только тому все равно. И он входит вместе с Петровичем прямо к нему в дом. И плевать, что дверь не рассчитана на такие габариты. На месте входа сквозь кирпичную пыль видна огромная дыра.

Вот Витька, тоже Романов сосед. Пытается удрать от монстров на своем громко тарахтящем мотоцикле — головной боли Романа. На его пути возникает что-то невообразимо жуткое. Высокое. Похожее одновременно и на богомола, и на медведя, и на человека. Но с зубастой пастью. Один взмах лапой — и голова в шлеме катится по асфальту. Тело за рулем мотоцикла, выпустив в воздух высокий фонтан крови, продолжает ехать вперед. Проезжает метров пять и тоже падает.

И это происходит на каждом квадратном метре родного поселка. Куска поселка. А с дальнего края сидит нечто совсем уже невообразимое. Когда-то в детстве Роману довелось посмотреть старенький японский фильм Годзилла. Юный Рома набрался таких впечатлений, что еще неделю родители просыпались от криков. Потом, будучи студентом меда, они с приятелями пересмотрели этот фильм под пиво. Долго смеялись над наивностью старых съемок и даже рассчитали, что живой организм с такими габаритами и весом просто не сможет жить на суше. Гравитация убьет. Вот сейчас смеяться не хотелось. Ибо на всю эту кровавую вакханалию взирал монстр ну никак не ниже пятиэтажки в высоту. И довольно массивный. Антропоморфное тело. Длинные руки, достигающие земли, с пальцами, заканчивающимися серповидными когтями даже неизвестно какой длины. И голова жабы с пастью, которая не закрывалась от многочисленных зубов. Монстры помельче приносили своему боссу добычу, а тот изволил вкушать.

Несмотря на массивность и кажущуюся неторопливость, монстр был чертовски проворен. На глазах Романа монстр увидел, как со двора, визжа на повороте и сбив в заносе монстра мелкого, вылетает «Газель» Андрюхи-водилы, отца многочисленного семейства, и неуловимым глазу движением оказался рядом. Сцапал «Газель» за заднюю часть, как игрушечную машинку, подтянул к себе и, довольно урча начал выковыривать Андрюху вместе с семьей.

Стоящий на одном колене Роман завалился набок, опустился пятой точкой на пол, развернулся и привалился к стене. Сквозь какой-то шум в ушах в голове набатом билась одна-единственная мысль: «Так не бывает! Этого не может быть! Так не бывает…» Глаза ничего не видели за серой пеленой. Он почувствовал, что его куда-то тащат, но реагировать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Казалось, из тела вынули все кости, а мышцы заменили желе.

— Как думаешь, оклемается? — спросил Геракл, поглядывая на сидящего в углу комнаты Романа, находившемся в полной прострации.

— Да куда он денется? Мы же оклемались. — отмахнулся Фарт.

— А вдруг кукухой поедет? Если мы не видели сумасшедших иммунных — это не значит, что их не бывает. — не унимался Геракл.

— Я видел. — припомнил Фарт — Правда, там папаша топором заурчавшего ребенка зарубил.

— Ужас какой! — поразился Геракл — Вот видишь!

— Что ты тут жути нагоняешь? — не выдержал Фарт — Оклемается! Зря, что ли, столько сюда тащились и белую жемчужину ему в рот пихали?! Я в подобном состоянии тоже был, после того как увидел, как рубер с лотерейщиком у меня двор выедают. Особенно после того, как рубер, словно мороженку, младенца в пеленках харчил. Рок оклемался — и этот оклемается.

— Рок вряд ли видел такое. Его, по твоим словам, в машину закинули и увезли. — подливал масла в огонь Геракл.