– Ее можно отыскать и уничтожить. Любая межзвездная дорога в Сети…

– Э нет. Уж эту-то звездную дорогу ни единый реальный правитель не в состоянии перекрыть. Иначе бы эта неотъемлемая частица Человечества не сумела вернуться, не была бы неотъемлемой. Однако она уже здесь, она сумела пробраться. Хомо зовут ее… душой.

Надзирательница

…ВРЕМЯ и ТОЧКА… [глубокой ночью; лаборатория прикладной криминалистики, полицейский сектор морга городского медкомплекса; город Пекин-Сити, админ-центр уезда Синь-Далянь; залив БрюсЛи, северное побережье континента Макао, провинция/планета Ян Цзы (Династия Юань IV)]

В исследовательском зале раздавалось тоненькое, сверлящее уши попискивание. Оно целиком наполняло тесный куполок анатомички, перекрывая зудение и шуршание приборов диагностического бокса.

Это «иксатый» эксперт почесывал вибриссы.

Бритвенно-острые когти увенчивали кончики его пальцев, и если бы не специальные конические наперстки… Движения лап шиарейца были нервными, дергаными. Такие грубые прикосновения к чувствительнейшим органам осязания наверняка приносили ему далеко не самые приятные ощущения.

Зато эффективно помогали не впадать в панику. Боль – действенное средство от любых проблем. Отвлекает по крайней мере… мягко говоря.

Рет’тга хорошо понимала состояние эмкабэшного криминалиста. Ей самой нестерпимо хотелось притянуть лопасть верхнего уха к переднему рту и пожевать студенистый краешек. Земы, те в сходных, экстремальных ситуевинах искусывают губы или грызут до крови ногти. Зачастую при этом исторгая сложносочиненные рулады, причисляемые к лексической группе со странным, неясной этимологии названием «руц’цкимат». Бр-р-р-р, ужас какой! Кошмарные создания с отвратительными физиологическими реакциями и неблагозвучным, языки сломаешь, лексиконом…

За те месяцы, что она вынужденно прожила среди них, молодая прапорщица порядком устала. Не то слово! Но кому-то же приходится инспектировать деятельность местной эрсеровской полиции. Офицеры-лабистяне из планетарного бюро в такую дурацкую заполярную глушь летать не очень-то рвутся, вот и присылают вольнонаемных служащих. Сейчас – ее, зцич’чущ с красивейшим семейным над-именем Рфб’бю-жоп’п-дпяз’зец и личным под-именем Рет’тга.

Шесть недель до окончания командировки осталось, и вот, как назло!..

– Вы уверены, уважаемый Шар’ячикч? – на всякий случай переспросила она иксатого.

– Гладенький, как у младенц-с-са, – угрюмо просипел шиареец.

Рет’тга удрученно засунула одну из шерстистых верхних конечностей в правый анус. Преодолевая упругое сопротивление сфинктера, ввела поглубже, зачерпнула комок слизи, восхитительно-желтой, как и положено у здоровой женщины. Земы в таких случаях, бр-р-р, в ушах ковыряются! Зрелище отвратное, как и все их привычки… Зцич’чущ в традиционном жесте отчаяния размазала экскремент по густому волосяному покрову прелестных молочных желез, сексапильно отвисших до самого низа морщинистого брюшка, и опустилась на ребристое седалище. Мускульные стебельки вынесли гляделища с треугольными зрачками на полметра вверх и вертели ими на триста шестьдесят градусов. Полицейская растерянно озиралась, будто в ожидании помощи.

Но бесполезно. В анатомичке они с «черным шлемом» оставались наедине – два недоумевающих человека, мужчина средних лет и молодая женщина, которых бурное течение событий дуэтом затащило в тупиковую ситуацию. Ни одного зема не допустила инспекторша в зал, где проводилось вскрытие. Как чувствовала…

Холодный бестеневой свет потолочных ламп заливал лабораторию. Полусферической формы зал наполняли специфические конструкции, большинству из которых, по причине допотопности, пристало находиться разве что в наборе юного патологоанатома или в музее судебной медицины. Но за неимением лучшего…

Эксперт МКБ по-прежнему стоял в сенсорной «трубе» пульта управления дряхлым диагностом. Перепроверив полученный результат трижды, крысоид принялся чесать свои осязательные органы. Не тестировать же в четвертый раз?! Техника древняя, что ни говори, но – исправная ведь…

– Извините, я вынуждена обратиться к местным судмедэкспертам, – не хотела, но сказала Рет’тга. – Прежде чем регистрировать протокол, положено использовать все имеющиеся спосо…

– Мне известны порядки, девушка, – сухо бросил «икс», не дав ей договорить. – Я професс-сионал. До того как накрыть голову черным шлемом, я носил желто-красный полосатый колпак. Семейный бизнес, знаете ли. Ссто двадцать шесть поколений патологоанатомов и похоронщиков.

– Ничего себе профессионализм! – невольно вырвался у Рет’тги восхищенный комментарий.

Смягчившись, шиареец менее сухим тоном продолжал:

– Точнее, сто двадцать пять с половиной. Моя карьера прервалась на ссередине, а все мои дети мужского пола предпочли другие занятия. Сстранно, конечно, но ни один из моих двухсот четырнадцати сыновей…

– СКОЛЬКИХ сыновей?!

– Да, вы правы, детей у меня немного. Меньше тысячи. Но так уж получи…

– По-вашему, это немного?! Более двух сотен только мальчиков…

– Наши женщины, конечно, очень эмансссипировались, испытав тлетворное влияние эрсеров, – вновь сухим, как поверхность планеты Нью-Сахара, тоном сказал шиареец, – но даже ссамая ревностная феминистка хотя бы пару-тройку выводков рожает. Несколько десятков детей на одну тринадцатинедельную беременность – обычное дело.

– Да-а уж, вашу расу с лика Вселенной не сотрешь, – завистливо сказала Рфб’бю-жоп’п-дпяз’зец Рет’тга. Особь биовида, дорого заплатившего за собственное существование.

Ее сородичи размножались искусственно, с превеликими трудностями сохраняя генофонд. Опасно балансировали на грани вымирания, вынужденно отбраковывая многочисленные мутации. Еще в имперскую эру материнская планета зцич’чущ подверглась атаке биологического оружия. Некоторые миры, особой ценности по меркам землян не представлявшие, солдаты Армии Солнца походя «опрыскивали» стерилизаторами. Про запас откладывали, так сказать. Авось когда-нибудь пригодится территория. А к тому времени коренные обитатели уже давным-давно вымрут, освободив «недвижимость»… Зцич’чущ повезло, в отличие от других не успевших выйти в космос народов, которые были стерилизованы имперцами. ЭрсСтелла уже агонизировала, когда человечеству планеты Чущ вынесли смертный приговор предки эрсеров. Гордыней обуянные земляне сами себе, до последнего, не желали признаваться в том, что дождаться освобождения этого «дома» у них уже НЕТ времени. Корабли повстанцев опустились раньше, чем был стерт с лика Вселенной аборигенный биовид мира Чущ, корчившийся в агонии, спровоцированной безжалостными солдатами АС.

Империя мертва. А род зцич’чущ еще нет. И в отличие от многих других рас даже имеет материнскую планету. Заплатив за это баснословную цену.

– Наш дом – в нашей памяти. Там его никто не ссотрет, – cурово молвил шиареец. – Земляне распылили на молекулы Шиарею, но теплую шероховатость пещер прародины помнят наши вибриссы, а неповторимые ароматы нор никогда не позабудут наши носы…

Многозначительная пауза длилась не меньше минуты.

Затем эксперт МКБ сказал служащей ланбаольской полиции:

– На вашем мессте я бы шерифа не информировал… по крайней мере пока.

– Почему?

– Мне кажется, что ессли результаты вскрытия первыми узнают месстные эрсеры…

– Но рано или поздно я буду вынуждена…

– Вот именно. Рано… или поздно. Разница ссущественная.

– Хорошо, – легко согласилась Рет’тга; она поняла прекрасно. – Четверть часа у Безопасности есть… даже полчаса, наверное.

– Благодарю васс…

Далеко не сухим был тон шиарейца, быстро вскинувшего когтистую лапу, окольцованную сетевым терминалом. Получив ее «добро», Шар’ячикч торопился установить двусторонний канал; тогда в зале морга возникнет демопроекция фрагмента места, где сейчас находятся его сослуживцы, а в искомое место для них спроецируется часть этого зала…