Путешествия Христофора Колумба

Путешествия Христофора Колумба - i_001.png

Колумб и его открытия

Путешествия Христофора Колумба - i_002.png
I

Со второй половины XV века в ряде приморских западноевропейских стран появилось стремление к дальним плаваниям, целью которых было открытие прямого морского пути к «Индиям», то есть к странам Южной и Восточной Азии, которые считались «родиной пряностей» и якобы изобиловали золотом. Феодализм в Западной Европе в это время находился в стадии разложения, вырастали крупные города, развивалась торговля как между европейскими странами, так и с рядом неевропейских стран.

Всеобщим средством обмена стали деньги, потребность в которых резко увеличилась, поэтому в Европе сильно возрос спрос на золото, что еще более усилило стремление к «Индиям». Но в то же время западноевропейцам в результате турецких завоеваний в Аравии и Малой Азии становилось все труднее пользоваться старыми, восточными, комбинированными (морскими и сухопутными) путями, ведущими к Южной и Восточной Азии. Начались поиски других путей – южных, вокруг Африки, и западных – через Атлантический океан. Поисками южных морских путей к «Индиям» занималась только Португалия. Для прочих атлантических стран к концу XV века оставался открытым только морской путь к странам Востока – путь на запад, через неведомый океан. Мысль о таком пути появилась в Европе эпохи Возрождения благодаря распространению античного учения о шарообразности земли, а дальние плавания стали возможными благодаря достигнутым во второй половине XV века успехам в кораблестроении и кораблевождении.

Таковы были общие предпосылки заокеанской экспансии западноевропейских стран. То обстоятельство, что именно Испания выслала в 1492 году в западном направлении маленькую флотилию Христофора Колумба, объясняется условиями, которые исторически сложились в этой стране к концу XV века.

Одним из этих условий было усиление в последней четверти XV века испанской королевской власти, ранее ограниченной.

Перелом в сторону усиления королевской власти наметился в 60-х годах XV века. В 1469 году королева кастильская Изабелла вышла замуж за наследника арагонского престола Фердинанда, который через десять лет стал королем Арагона. Так произошло объединение двух самых крупных государств Пиренейского полуострова – Кастилии и Арагона, и возникла испанская монархия.

Недолго могло устоять последнее мусульманское государство в Испании – Гранадский эмират – перед натиском соединенных кастильских и арагонских сил, которым содействовал также мощный каталонский флот. Через несколько лет после взятия испанцами Малаги и Альмерии – последних мусульманских портовых городов – испанские войска в начале 1492 года вступили в Гранаду. Закончился восьмивековой процесс реконкисты – обратного завоевания христианскими государствами пиренейских стран, завоеванных в 711 году мусульманами-маврами.

Объединение Кастилии с Арагоном и искусная политика усилили королевскую власть в обеих странах. Чтобы обуздать испанское дворянство, не желавшее им подчиняться, короли организовали союз городов «Святое братство» («Санта эрмандад»), которое выставило несколько тысяч человек для полицейской службы и в несколько лет очистило страну от разбойничьих шаек разорившихся дворян.

Католические короли разрушили несколько десятков феодальных замков и запретили строить новые. Они использовали огромные средства трех рыцарских духовных орденов, владевших в Кастилии большими территориями и миллионами голов овец. Для достижения этой цели Изабелла добилась того, что главой всех трех могущественных орденов был ее муж. Наконец, короли создали в 1483 году для борьбы с «еретиками» жестокий церковный суд – инквизицию.

Усилившаяся в ходе реконкисты и еще более после ее окончания и ставшая самым могущественным западноевропейским государством, объединенная Испания вышла на мировую арену. В 1492 году, через несколько месяцев после падения последнего испано-мусульманского государства – Гранады, первая эскадра Колумба отплыла из андалусского атлантического порта Палос на запад, за океан, «для открытия и приобретения некоторых островов и материка в море-океане» – как глухо было сказано в дошедшем до нас официальном документе.

Заокеанская экспансия была в интересах как самой королевской власти, так и ее могущественных союзников в борьбе против феодальной знати – городской буржуазии и католической церкви. Молодая испанская буржуазия стремилась к расширению источников обогащения и завидовала успехам заморской экспансии соседней Португалии, столичный город которой (Лиссабон) стал к этому времени крупнейшим в мире рынком рабов. Католическая («вселенская») церковь стремилась распространить свое влияние на «языческие» страны Южной и Восточной Азии, которые в Средние века объединяли под общим названием «Индии».

Военную силу для завоевания новых «языческих» стран должно было дать испанское дворянство. Это было и в его интересах, и в интересах его основных противников – абсолютистской королевской власти и городской буржуазии.

До 1492 года испанское дворянство еще было занято войной с «неверными» – маврами. Завоевание Гранады положило конец этой почти беспрерывной войне в самой Испании, войне, бывшей ремеслом для тысяч мелкопоместных дворян – идальго. Теперь они были без дела и стали еще более опасны для монархии и развивающихся испанских городов, чем в последние годы реконкисты, когда королям в союзе с городами пришлось вести с ними упорную борьбу.

Королям нужно было избавиться от беспокойных элементов. Выходом, выгодным для королей и городов, для духовенства и дворянства, была заокеанская экспансия. Но для того, чтобы можно было приступить к заокеанской экспансии, нужна была разведывательная заокеанская экспансия. Проект такой экспедиции уже много лет предлагал Колумб. Королевская казна, особенно кастильская, постоянно пустовала. Если заморские африканские экспедиции приносили португальским королям огромные барыши, то заокеанские экспедиции, которые могли привести и к открытию новых, еще неведомых земель, и к старым богатейшим восточноазиатским странам, сулили испанским государям и их союзникам еще большие доходы.

Испанское дворянство, в свою очередь, мечтало о приобретении земельных владений за океаном и еще больше – о золоте и драгоценностях «Катая» и «Индий», так как большинство дворян были в неоплатном долгу у ростовщиков.

Стремление к наживе сочеталось на Пиренейском полуострове с религиозным фанатизмом – результатом многовековой борьбы христиан против мусульман, – постоянно подогревавшимся духовенством, которое мечтало о распространении католической веры среди миллионов «язычников», живущих в Южной и Восточной Азии. Не следует, однако, преувеличивать значение религиозного фанатизма в испанской заокеанской экспансии. Им заражена была только часть духовенства и некоторые второстепенные конкистадоры (завоеватели). Для инициаторов и организаторов заокеанской экспансии Испании, для прославленных вождей конкисты религиозное рвение было привычной и удобной маской, под которой скрывались стремления к власти или к личной наживе, очень часто – к тому и другому вместе. С потрясающей силой охарактеризовал конкистадоров Лас Касас, автор «Кратчайшей истории разрушения Индий», своей знаменитой лаконичной фразой: «Они шли с крестом в руке и с ненасытной жаждой золота в сердце». Для «католических» королей религиозное рвение также служило только маской.

По-видимому, Изабелла была очень искусной лицемеркой: лишь в конце XIX века «ученые историки узнали из архивных документов самые тайные ее помыслы и взвесили самые сокровенные ее желания, которые тщательно были скрыты от современников, и они отразились в тысяче разоблачающих ее линз». И только тогда известный американский историк открытия Америки, один из крупнейших колумбианцев, не пощадивший и Колумба, с полным правом написал об Изабелле и ее муже, короле арагонском Фердинанде: «Историк, изучающий их характеры по документам того времени, не может не признать, что они отличались свойствами, мало согласовывавшимися с требованиями благородства и благочестия… Можно утверждать, что часто эти испанские монархи проявляли гораздо больше вероломности и обмана, чем оно допускалось учениями их времени. и в этом отношении королева была виновнее короля» (Уинсор).