— Приму с благодарностью любую помощь, святой отец, — обрадованно сказал я.

— А вот и еда, — пробасил Рикар, занося в мой закуток поднос, уставленный наполненными до краев тарелками. — Святой отец, не откажетесь разделить с нами ужин?

Пахло настолько аппетитно, что я выкинул из головы все мысли и с жадностью набросился на еду, впрочем, не забывая краем уха прислушиваться к рассказу Рикара о пропущенных мною событиях.

Насладиться едой мне не удалось. Рикар только заканчивал отчитываться, когда загораживающая вход оленья шкура отлетела в сторону, и перед нами предстал запыхавшийся Литас.

— Беда, господин! Стража заметила у стены шурдов!

Поднос с едой отлетел в сторону, и я заметался по своему закутку в поисках штанов. Рикар с отцом Флатисом осыпали Литаса градом вопросов о количестве шурдов, есть ли с ними пауки, но тот лишь разводил руками и раз за разом отвечал, что шурдов со стены заметила стража и передала эту весть дальше.

Переворошив мешок и наскоро облачившись, я схватил меч и вылетел из пещеры. Уже мне в спину долетел вопль здоровяка: «Господин! Доспехи!» — но я досадливо отмахнулся. Успеется.

Вот мы и дождались гостей. Похоже, хозяева Диких Земель наконец-то решили навестить наглых пришельцев, обосновавшихся у них под боком.

За время моей болезни дождь успел закончиться, и проглядывающее сквозь тучи осеннее солнце немного подсушило почву.

Тревожная весть уже долетела до всех, и пространство перед пещерой было заполнено людьми. Встревоженные женщины заламывали руки и не скрывали слез, тогда как мужчины угрюмо проверяли оружие и одевали доспехи. Маленькие дети не осознавали опасности и лишь растерянно таращились по сторонам, уцепившись за юбки матерей, те, что постарше, сновали вокруг, собирая камни в подол рубах. Над толпой висели женский плач и причитания. Та еще картина. Оглянувшись по сторонам и оценив происходящее, я сморщился и начал выплевывать приказы на ходу:

— Тезка! Что это за толпа? Убирай всех женщин и детей внутрь! Немедленно! Раздай женщинам оставшееся оружие, но из пещеры ни на шаг! Рикар, собирай воинов, и всех на стену! Убедись, что наружные лестницы убраны и надежно закреплены. Живее! Отец Флатис, вам тоже лучше уйти в пещеру.

— С ними остался Стефий, — пропыхтел священник, шустро семеня за мной. — От меня будет больше толку на стене, сын мой.

Спорить со стариком времени не было, и, сплюнув, я начал подниматься по лестнице, ведущей на стену. Снизу доносились яростные крики здоровяка, подгоняющего отстающих.

Добравшись до вершины стены, я с замиранием сердца посмотрел в ущелье, ожидая увидеть сотни шурдов, готовящихся к штурму, но с удивлением, не обнаружил ничего. Подступы к форту были абсолютно безжизненны, лишь ветер лениво гонял пыль и палые листья.

Подбежавший часовой ткнул пальцем вниз и пояснил:

— У самой стены, господин. Не таясь, подошли к стене и вот… ждут чего-то.

Взглянув вниз, я пораженно застыл. У подножья стены виднелась более чем странная парочка — до невозможности тощий шурд устало сидел на склоне пригорка и, подняв плешивую голову, бесстрашно таращился вверх, а рядом с ним примостился скособоченный паук, заботливо поддерживая хозяина, передними лапами. С высоты стены я не заметил у шурда оружия, за исключением ножа, торчащего из-за пояса, паук тоже не проявлял враждебности, хотя я ощутил смутный холодок в спине, когда его тускло мерцающие глазницы на мгновение остановились на моем лице.

— Посмотрите на поднятую лапу твари, — буркнул подоспевший Рикар, как всегда заметивший самое главное.

Все скрестили взоры на пауке, и над стеной пронесся пораженный гул голосов. На высоко поднятой лапе паука болталась грязная белая тряпка. Знак перемирия. Впервые за всю историю Диких Земель шурды изъявили желание поговорить.

Оглядев ошеломленные лица воинов, я задал риторический вопрос:

— Ну? Что будем делать?…

Платформа подъемника накренилась, и я с трудом удержал равновесие, схватившись за веревку. Сопящий мне в спину Рикар буркнул:

— Осторожно, господин.

— Стараюсь. Если бы ты не навешал на меня эту груду доспехов, то все было бы гораздо проще!

Рикар сделал вид, что не услышал, а я уставился на ожидающего внизу шурда, который так и не стронулся с места и лишь внимательно всматривался в нас, словно ожидая обнаружить старого знакомого.

Еще на стене развернулась бурная дисскусия о судьбе шурда. Всего было два варианта событий. Либо просто прикончить незваного гостя, либо сперва поговорить и только потом прикончить. О том, чтобы поговорить и отпустить, речи не шло.

Я выбрал второй вариант. Знания не бывают лишними.

Потом пришлось противостоять Рикару, который «забыл» включить меня в число тех, кто спустится к шурду. Дескать, они и сами выпытают у гоблина все, что нужно, а господин может и со стены посмотреть, а лучше ему пойти в пещеру и немного отдохнуть, а уж потом верный Рикар обязательно ему все расскажет. Выслушав все доводы здоровяка, я согласно кивнул и пошел… к платформе подъемника. Поняв, что меня не переубедить, Рикар, бормоча под нос ругательства, нацепил на меня доспехи и лишь затем позволил ступить на подъемник.

Спустя несколько минут томительного ожидания платформа достигла подножья стены и мягко ткнулась в землю. Сопровождающие меня воины устремились вперед и споро окружили шурда с пауком, благоразумно не подходя слишком близко, чтобы не перекрывать линию огня для лучников со стены.

Шурд безразлично отнесся к наставленному на него оружию, не сделав ни малейшей попытки потянуться к ножу за поясом. Равно как и костяной паук остался на месте и лишь тихо пощелкивал, поводя мерцающими зеленым светом глазницами по сторонам. Мерзкая тварь.

Я с Рикаром остался на платформе подъемника. С такого расстояния я уже мог внимательно рассмотреть эту более чем необычную парочку. Примостившийся на склоне пригорка шурд поражал худобой — выпирающие искривленные ребра, казалось, вот-вот прорвут натянувшуюся кожу, тощая шея с трудом выдерживала вес шишковатой головы, устало вытянутые ноги сбиты и покрыты коркой запекшейся крови, на осунувшемся лице фанатично горят темные глаза. Левая кисть небрежно обмотана окровавленным куском материи, и, насколько я мог судить, на этой руке отсутствовала большая часть пальцев. Изучая покалеченного магией шурда, я испытал двойственное чувство — отвращение, смешанное с жалостью. Проклятое наследие Тариса Некроманта.

Да и паук выглядел каким-то… полуживым, если это выражение можно применить к изначально мертвой твари. Тлеющий в глубине глазниц свет время от времени исчезал и с трудом разгорался вновь, тварь сотрясала дрожь, похожая на предвестник агонии, словно паук исчерпал свои запасы энергии и уже с трудом удерживался на лапах.

— Это не человеческие останки, — прогудел здоровяк, настороженно осматривая паука. — Больше похоже на череп шурда. Посмотрите, господин, на костях до сих пор клочки плоти и запекшаяся кровь. Видать, паука совсем недавно подняли.

Я молча кивнул и перевел взгляд на хозяина паука. Нас разделял десяток шагов, но что-то внутри меня протестовало против приближения к шурду. Не страх. Скорее инстинкт или внутреннее чувство опасности. Ну никак не походил этот тощий искалеченный шурд на роль парламентера, так же как белая тряпка на лапе паука не походила на знамя перемирия. Тем более что война еще не началась и это первый из шурдов, кто пожаловал к нам в гости. А желательно, и последний. Может, шурд просто сбрендил от голода и не туда забрел? Сомнительно, но так хочется в это верить.

Помедлив, я плюнул на осторожность и направился к шурду, Рикар не отставал и, настороженно оглядываясь, последовал за мной. Добраться до шурда мне не удалось. Между нами оставалось не больше трех шагов, гоблин встрепенулся всем телом и, вперив в мое лицо внимательный взгляд, выдохнул:

— Ты-ы-ы, это ты-ы-ы. — Трясущаяся рука шурда указывала точно на меня, а в голосе послышались нотки ликования. — В-верн-ный сс-слуга н-нашш-шел его… поввелит-тель будет д-дов-волен…